Советская пельменная (как это было при Брежневе)

Живот подводило — внутри все сжалось и даже, при определенных положениях тела, мутило от голода. Я шел по улице и взгляд сам прилипал к съедобным вывескам — “Булочная-кондитерская”, “Молоко”… Можно было, конечно, купить какую-нибудь булку и употребить ее с кефиром, но хотелось не перекуса, а нормальной горячей еды. И вот, две вросшие в асфальт ступеньки, деревянная дверь, а над ней буквы из мутно-белого пластика: “ПЕЛЬМЕНИ”. И вот, я уже внутри.
Запах! Единый мерзкий запах чего-то переваренного, пережаренного, несвежего, противоположного домашним запахам еды. Запах тухлых мокрых тряпок из мешковины, которыми изредка возили по полу. Запах общепита, этим все сказано.
Низкий потолок с люминесцентными трубками, кафель на стенах, столики, которые кто-то резал ножом и самообслуживание — раздача с большими подносами из волокнистого коричневого пластика. Кривые алюминиевые вилки и ложки.
Взял поднос, вилку (на протертый мокрой тряпкой, мало отличающейся от половой, поднос ее положить было невозможно, надо было держать в руках), встал в очередь и огляделся, хватит ли мест, когда она подойдет. Вроде бы, места были. Можно было взять обычную порцию пельменей или двойную, был салат — яйцо с горошком. Компот или сладкий кофе “из сгущенного продукта” в большом “титане” с краном. Около кассы стояли две тарелки — в одной сметана, а в другой уксус — приправа для пельменей. А также, нарезанный хлеб по одной копейке. Вот, собственно, и все.
Очередь шла, сказал “одну” толстой женщине с шумовкой и получил свою порцию — какое-то количество пельменей. Белый халат ее был не то, чтобы чистым и не то, чтобы грязным, вид — грозным. С такой было лучше ни о чем не спорить — эта категория могла легко опозорить любого мужика, если ей казалось, что ты что-то делаешь не так или слишком медленно. Словарный запас ее был неисчерпаем.
Второй такой же женщиной была кассирша, она давила на разноцветные клавиши кассы, что приводило к вращению цифр в прямоугольном окошке и появлению бледно пропечатанного чека. Налил себе кофе в подозрительный граненый стакан, расплатился мелочью и стал выискивать такое место, где на столе было не разлито и не измазано сметаной. А также, не рядом с сосредоточенными работягами, втихаря разливавшими водку под столом.
Тогда я не ел быстро. Каждый пельмень разрезал вилкой пополам и не спеша отправлял в рот. Несмотря на это, пельмени быстро кончились.
Допив кофе, я вышел из пельменной и вышел на свежий воздух. Одежда еще отдавала то, чем напиталась. А чувство голода сменилось отчетливым чувством тошноты — “что они туда кладут вместо мяса?” — привычно думал я и шел, пока запах пельменной не выветрился и взгляд не упал на вывеску книжного магазина…