
Прочитал колоритнейшую и искреннюю «Мою жизнь» Шагала. Пока читал, перед глазами проходили впечатления от картин, виденных на его выставке в Музее революции, а также витражи из собора в Цюрихе.
С витражами было странно: первое здание, в которое я зашел там, было собором, украшенным прекрасными, поэтичными, вытянутыми вверх, из оттенков синего, витражами. Я смотрел на них и думал: надо же, прям как наш Шагал! Почему-то мне тогда подумалось «наш». Повернулся и пошел на выход, а у двери оказалась табличка со знакомой подписью на французском.
А московская выставка была тесной, пыльной и страшно сконцентрированной: картинам было там душно, они кричали друг на друга и никак не могли успокоиться, как спокойны вечностью отдельные его картины.
Жаль, что книжка так быстро закончилась и хорошо, что он прожил так долго.
