Мое отношение к Набокову

Оно менялось, но уже не меняется. Это путь от восторга до сожаления.
Сначала мой неокрепший ум был сражен хладнокровной набоковской эротикой и многообразием оптических эффектов. Тогда я прочитал все его произведения. В процессе стали видны повторы, а также то, что чего-то важного не хватает. Со временем у меня устоялось представление о том, что Набоков — член специфического литературного кружка или художественного направления, состоящего из него одного. Членам таких объединений свойственно в чем-то видеть основу всего, а что-то не замечать или яростно критиковать, ведь они сделали новый, скорее всего окончательный, шаг в искусстве.
Набоков стоит в стороне от классической русской литературы не столько потому, что он стал американским писателем (кстати, перевод на русский вновь вышедшей книги «Лаура и ее оригинал» — просто пакость). В отличие от своих коллег по ремеслу, он решил не замечать многое из того, из чего состоит жизнь, отчего так обострилось восприятие всего остального, как обостряется слух у слепого. При этом вовсе не все гениальные музыканты слепы, настоящему гению желательно быть гармоничным. Набоков талантлив, но не гармоничен, его литература — это бегство от чего-то, он холоден и пуст. Перечитывать его не хочется: служа так называемому чистому искусству, Набоков обворовывает и себя, и читателя.