Президент США: Ну что ж, большое спасибо, это честь для меня — принимать президента Зеленского из Украины. Мы очень усердно работали, очень тесно сотрудничали. На самом деле мы знакомы друг с другом уже давно, давно имеем дело друг с другом, и весьма успешно. У нас было небольшое обсуждение, но всё отлично получилось, я думаю, для обеих стран, да и для всего мира, не только для наших стран. У нас есть нечто очень справедливое, и мы с нетерпением ждём, когда начнём копать, работать и добывать редкоземельные элементы. Это означает, что мы будем внутри, это большое обязательство со стороны Соединённых Штатов. Мы очень ценим сотрудничество с вами и будем продолжать это делать. У нас были очень хорошие переговоры с Россией. Я говорил с президентом Путиным, и мы постараемся довести это до завершения. Это то, чего хотите вы, и чего хочет он. Нам нужно договориться, но мы начали вырисовывать контуры сделки, и я думаю, что что-то может получиться. Главное сейчас — это количество солдат, в основном солдат, которые гибнут. Вы теряете тысячи солдат с обеих сторон, мы теряем много солдат, и мы хотим, чтобы это прекратилось. Мы хотим, чтобы деньги направлялись на другие цели, например, на восстановление. Мы будем очень усердно работать, но у нас были очень хорошие разговоры. До нашего прихода администрация Байдена вообще не общалась с Россией, ни с кем не разговаривала, просто позволяла этому продолжаться. Я скажу — и вы слышали это от меня тысячу раз, — если бы я был президентом, этой войны бы не случилось. Мы бы договорились без того, через что вам пришлось пройти. Но ваши солдаты были невероятно храбрыми. Мы дали им отличное оборудование, но кто-то должен его использовать, и они были невероятно храбры. Мы отдаём им должное. Это должно было закончиться очень быстро, а вот мы уже три года спустя. Я отдаю огромную похвалу вашим генералам, вашим солдатам и вам лично за то, что это была очень тяжёлая борьба, очень упорная борьба. У них тоже есть отличные бойцы, и вы должны ими гордиться с этой точки зрения. Но теперь мы хотим это закончить, хватит, верно? Мы хотим это завершить. Так что для меня честь принимать вас здесь. Спасибо, что приехали. Мы подпишем соглашение на конференции в Восточном зале через некоторое время, сразу после обеда. Мы будем обедать вместе, обсуждать ещё кое-какие вещи. Мы ценим присутствие всех здесь. Это волнующий момент, но по-настоящему волнующий момент наступит, когда прекратится стрельба, и мы заключим сделку. Я думаю, мы довольно близко к этому. Для меня честь принимать вас. Хотите что-нибудь сказать?
Президент Зеленский: Нет, спасибо большое, господин президент. Спасибо за приглашение. Я действительно надеюсь, что этот документ, первый документ, станет первым шагом к реальным гарантиям безопасности для Украины, нашего народа, наших детей. Я очень на это рассчитываю. И, конечно, мы надеемся, что Америка не прекратит поддержку. Для нас очень важно, чтобы эта поддержка продолжалась. Я хочу обсудить это подробнее во время нашей беседы. И, конечно, инфраструктура гарантий безопасности, потому что на сегодня я понимаю, что готова сделать Европа, и, конечно, я хочу обсудить с вами, что готовы сделать Соединённые Штаты. Я очень рассчитываю на вашу твёрдую позицию, чтобы остановить Путина. Вы сказали, что хватит войны, и я думаю, это очень важно — сказать это Путину с самого начала войны, потому что он убийца и террорист. Но я надеюсь, что вместе мы сможем его остановить. Для нас очень важно сохранить нашу страну, наши ценности, нашу свободу, демократию. Конечно, никаких компромиссов с убийцей по поводу наших территорий, но это будет позже. И, конечно, я хотел бы — мы говорили об этом по телефону с вами — о производстве дронов. У нас очень хорошее производство дронов, я считаю, лучшее в мире на сегодня из-за войны. И, конечно, нам очень нужна противовоздушная оборона. У вас лучшая в мире противовоздушная оборона, и вы действительно помогаете нам под атаками русских. Я хочу поговорить о том, как мы можем обмениваться лицензиями. Мы открыты к тому, чтобы делиться лицензиями на все наши дроны с вами, с Соединёнными Штатами, и нам нужны лицензии для быстрого производства противовоздушной обороны. Даже после войны нам нужно, чтобы наша нация была спокойна, что мы защищены. Поэтому нам нужен этот воздушный щит. И, конечно, я хочу поговорить о контингенте. Франция и Великобритания уже говорили с вами, и мы знаем, что Европа готова, но без Соединённых Штатов они не будут готовы быть такими сильными, как нам нужно. И последнее, но не менее важное — обмен наших людей и детей. Вы знаете, что эти безумные русские украли 20 тысяч украинских детей, сменили им имена, сменили их семьи, родственников, и теперь они в России. Мы хотим их вернуть. Это большая мечта, задача и цель для меня. И наши воины — кстати, господин президент, мы обменяли, мы освободили более 4 тысяч воинов из русских тюрем, но там остаются ещё тысячи. Я хотел бы поделиться с вами некоторыми изображениями, показать, в каких условиях они находятся, как Россия относится к нашим пленным. Просто дайте мне минуту, чтобы показать вам. Вот «до» и «после». Вы видите, что осталось 50-60 кг, и много таких случаев. Я не хотел показывать вам изменения с изображениями детей, потому что я поделюсь ими только с вами. Это выглядит трагично.
Президент США: Да, это тяжёлые вещи.
Президент Зеленский: Я очень хотел показать вам это. Кстати, священники. Они украли священников, потому что это не русская церковь. Они забрали священников и отправили их в тюрьму. В конце прошлого года мы вернули трёх священников, смогли их обменять. Это пасторская история. Я хотел показать вам это. Спасибо большое. Мы хотим это закончить, верно?
Президент США: Конечно, конечно. Мы должны. Есть ли у вас вопросы?
Журналист: Спасибо, господин президент. Сколько денег США собираются вложить в фонд, который создаётся сегодня, и как это обеспечит долгосрочную безопасность Украины?
Президент США: Мы точно не знаем, сколько, потому что мы собираемся вложить деньги в фонд, который мы получим от редкоземельных элементов, которые будем добывать и делить доходы. Это будет много денег от продажи и использования редкоземельных элементов. Как вы знаете, в нашей стране не так много редкоземельных элементов. У нас много нефти и газа, но редкоземельных элементов мало, а то, что есть, защищено экологами. Но это можно снять с защиты, хотя всё равно их не так много. У них одни из лучших в мире, так что мы будем использовать это, добывать для всего, что мы делаем, включая искусственный интеллект, оружие и военные нужды. Это действительно удовлетворяет наши потребности. Это просто отлично сложилось. У нас много нефти, газа, но нет редкоземельных элементов, а у них есть почти все компоненты, которые нам нужны для компьютеров, для всего, что мы делаем. Это ставит нас в отличное положение, а для них — долгосрочную безопасность. Я думаю, что как только мы заключим соглашение, это будет 95% дела. Они не вернутся к боям. Я говорил с президентом Путиным, и я чувствую себя очень уверенно — я знаю его давно, — что они очень серьёзно относятся к этому. Мы заключим сделку, и когда сделка будет заключена, я не думаю, что придётся говорить о безопасности. Все только и говорят о безопасности, но я сказал: «Дайте мне сначала заключить сделку». Я не беспокоюсь о безопасности сейчас, мне нужно заключить сделку. Потому что прямо сейчас, на прошлой неделе, погибло 2000 солдат с обеих сторон, 2000, и они теряют по тысяче, две тысячи, три тысячи в неделю. Пока мы здесь сидим и разговариваем, люди получают пули и умирают на поле боя. Это не американские солдаты, но это русские и украинские солдаты. Мы хотим это остановить и направить деньги на другие вещи. Это огромные суммы денег, и то, что сделала администрация Байдена, было ужасно.
Журналист: Господин президент Трамп, вы неоднократно называли сделку с Украиной исторической. Как президент Соединённых Штатов вы принимаете исторические решения по другим вопросам, которые влияют на Америку и весь мир. Какое место в мировой истории вы хотите занять, и ассоциируете ли вы себя с какими-либо известными историческими фигурами?
Президент США: Я бы сказал, Джордж Вашингтон, Авраам Линкольн. Я бы сказал, что я намного превосхожу Джорджа Вашингтона и Авраама Линкольна. Но вы понимаете, что я шучу, верно? Потому что, когда я это говорю, фейковые новости сойдут с ума. Они скажут, что он считает себя лучше Вашингтона. Но никогда не знаешь, никогда не знаешь. Я не сравниваю себя ни с кем. Я здесь, чтобы делать работу. У нас было отличных 35 дней или около того, чуть больше месяца. Мы добились огромных успехов, не только в этом. Это было бы великим достижением, если бы мы смогли остановить войну и вернуть всё к нормализации. Я думаю, это произойдёт. У нас были очень хорошие переговоры с обеими сторонами, как вы знаете. Но я думаю, мы проделали очень хорошую работу в целом. Если посмотреть на всё, что мы сделали за 30 дней, говорят, что никогда не было такого начала для президента, такого первого месяца, как у нас. И это одна из очень важных вещей. Для меня это одна из самых важных вещей, потому что прямо сейчас происходит огромное количество смертей, и я не хочу этого.
Журналист: Будете ли вы продолжать отправлять военную помощь Украине после того, как США подпишут это соглашение с Украиной? Вопрос к президенту Зеленскому: чувствуете ли вы, что США на вашей стороне, что президент Трамп на вашей стороне в данный момент?
Президент Зеленский: Я думаю, это глупый вопрос. Мы бы здесь не были, если бы я так не считал. Я думаю, что Соединённые Штаты на нашей стороне с самого начала оккупации. И я думаю, что президент Трамп на нашей стороне. Конечно, я уверен, что президент Соединённых Штатов не прекратит поддержку. Это крайне важно для нас. Путин говорит о людях и солдатах, которые умирают, но они пришли на нашу территорию, они начали эту войну, и они должны остановиться. Самый важный вопрос — сможет ли президент Трамп, я надеюсь, что да, вместе с другими союзниками остановить Путина, вывести этих врагов, нашего врага, с нашей земли.
Президент США: У нас были очень хорошие переговоры. Президент Зеленский только что сказал, что не будет компромиссов с Путиным.
Журналист: Я хотел бы спросить вас обоих: во-первых, думаете ли вы, что президенту Зеленскому придётся пойти на компромиссы, и президент Зеленский, есть ли что-то, что вы могли бы предложить, например, выборы?
Президент США: Я думаю, что компромиссы всегда необходимы. Нельзя заключить сделку без компромиссов. Конечно, ему придётся пойти на некоторые компромиссы, но, надеюсь, они не будут такими большими, как некоторые думают. Это всё, что мы можем сделать. Я здесь как арбитр, как посредник между двумя сторонами, которые были очень враждебны друг к другу, мягко говоря. Это была жестокая война, очень жестокая. Это ровное поле боя, и пули летят, и, как я много раз говорил, единственное, что останавливает эти пули, — это человеческое тело, чаще всего молодое человеческое тело. Всё, что я могу сделать, — это собрать всех за столом переговоров и добиться соглашения. Я думаю, мы достигнем соглашения, иначе я бы здесь сегодня не был.
Журналист: Господин президент, думаете ли вы, что в конечном итоге ваше наследие будет связано с миротворчеством, а не с президентом, который втянул страну в очередную войну? И второй вопрос к президенту Зеленскому: почему вы не носите костюм? Вы занимаете высшую должность в своей стране, а отказываетесь носить костюм.
Президент США: Я надеюсь, что меня запомнят как миротворца. Это было бы здорово, если бы мы смогли это сделать. Я делаю это, чтобы спасти жизни, больше всего остального. Второе — сэкономить много денег, но это для меня гораздо менее важно. Спасибо за этот вопрос, Брайан, это был хороший вопрос. Я надеюсь, меня признают миротворцем. Это было бы великим делом — решить эту проблему. Это очень опасная ситуация, которая могла привести к третьей мировой войне.
Президент Зеленский: У меня нет проблем. Я надену костюм после того, как эта война закончится. Может быть, что-то вроде вашего, может быть, что-то лучше, не знаю. Посмотрим, может быть, что-то дешевле.
Журналист: Господин президент, вы сказали вчера, будете ли вы отправлять больше оружия Украине в случае, если мира не будет?
Президент США: Да, мы будем отправлять оружие в Украину, конечно. Надеюсь, мне не придётся отправлять много, потому что я надеюсь, что мы закончим это быстро. Мы не хотим отправлять много оружия, мы хотим завершить войну, чтобы заняться другими делами. Но мы очень ценим это соглашение, потому что нам нужно то, что у них есть, и теперь наша страна получает справедливое отношение. Байден этого не делал, он не знал, что делает. Это не должно было случиться, не должно было начаться. Но, конечно, ответ — да, но, надеюсь, нам не придётся отправлять много, потому что я хочу завершить это быстро.
Журналист: Обеспечивает ли это гарантии безопасности, господин президент?
Президент США: Я не хочу пока говорить о безопасности, потому что я хочу заключить сделку. Вы попадаете в ту же ловушку, как и все остальные, миллион раз повторяя одно и то же. Я хочу заключить сделку. Безопасность — это лёгкая часть, это примерно 2% проблемы. Я не беспокоюсь о безопасности, я беспокоюсь о том, чтобы заключить сделку. Европа разместит там людей — Франция собирается, Великобритания собирается, другие страны тоже. Мы ещё не решили, но теоретически могли бы. У нас будет безопасность в другом виде — рабочие, которые будут добывать редкоземельные элементы, чтобы мы могли производить отличные продукты в этой стране.
Журналист: Господин президент, вы встречались с Макроном и Стармером в Белом доме на этой неделе. Оба они хвалили ваше мужество и решимость вести путь к миру. Часть этого включала возобновление дипломатических отношений с Россией. Что дало вам моральное мужество и убеждённость взять на себя лидерство в этом?
Президент США: Мне нравится этот парень. Откуда вы? «One American»? Поэтому мне нравится этот вопрос. Это путь к миру, путь к решению проблемы. Я чувствую, что как глава этой страны у меня есть обязательство это сделать. Мы слишком сильно втянулись в это, хотя вообще не должны были втягиваться, потому что войны не должно было быть. Это не должно было случиться. Я чувствую, что у меня есть обязательство попытаться остановить смерти.
Президент Зеленский: Могу я ответить? Я действительно считаю, что просто говорить о прекращении огня не сработает. Прекращение огня никогда не сработает, потому что у меня есть опыт — не только я, но и Украина до моего президентства. С 2014 года Путин 25 раз нарушил своё слово, 25 раз нарушил прекращение огня. Поэтому мы никогда не примем просто прекращение огня. Это не сработает без гарантий безопасности. Гарантии безопасности, может быть, президент прав насчёт этого документа, но этот документ недостаточно силён. Сильная армия — вот что достаточно, потому что солдаты Путина боятся наших солдат, когда мы достаточно сильны. Если мы не сильны, если у нас пустые склады, мы не сможем защитить нашу землю.
Журналист: Господин президент, некоторые из этих минералов находятся на востоке Украины, недалеко от линии фронта и в районах, оккупированных Россией. Направите ли вы президента Путина вывести свои силы из этих районов, если там есть интересы США?
Президент США: Мы посмотрим в своё время. Это очень большая территория, о которой мы говорим. Я изучу это, посмотрю. Соглашение защитит их. Я не думаю, что это произойдёт, а если бы я думал, что это произойдёт, я бы не заключал сделку.
Журналист: Господин президент, когда вы в последний раз говорили с президентом Путиным, и что он сказал?
Президент США: Пару дней назад. Я думаю, он хочет заключить сделку, и ему хочется, чтобы это закончилось. Это то, чем я занимаюсь всю жизнь — заключаю сделки. Я в середине этого беспорядка, потому что это настоящий беспорядок, очень опасный. Если это не решится сейчас, это не решится ещё долго.
Журналист: Господин президент, что бы вы сделали, если Россия нарушит это прекращение огня?
Президент США: Они нарушали его с Байденом, потому что его не уважали. Они не уважали Обаму. Меня уважают. Путин прошёл через многое со мной. Он пережил фальшивую охоту на ведьм «Россия, Россия, Россия», которая была аферой Байдена и Хиллари Клинтон. Он прошёл через это, и мы не оказались в войне. Он, может быть, нарушал сделки с Обамой и Бушем, может быть, с Байденом, но со мной он их не нарушал.
Журналист: Господин премьер-министр Стармер неоднократно утверждал, что его правительство верит в свободу слова и не занимается цензурой. Но его правительство арестовывает людей за мемы и за так называемые «мыслепреступления», а что ещё более тревожно — оказывает давление на американские компании, чтобы они цензурировали американцев от его имени. Как он может быть надёжным и достойным доверия партнёром, когда говорит вещи, которые явно ложны в таком важном вопросе?
Президент США: Мы говорили с ними об этом вчера, и мы считаем, что они зашли слишком далеко. Джей Ди был очень жёстким по этому поводу, я тоже, и Марко тоже. Мы обсуждали это с ним. Марко, хочешь что-нибудь сказать?
Рубио: Да, у нас есть явные опасения по поводу их поведения, особенно в том, что касается американцев. Есть реальная обеспокоенность тем, что американская речь в интернете может попасть под юрисдикцию Британии или любой другой страны. Это вопрос, который вице-президент поднял в Мюнхене, и я считаю его очень убедительным. Нас с Европой объединяют общие ценности, и одна из них — свобода слова. Если американцам это угрожает, нам придётся принять меры.
Президент США: Это действительно очень важный вопрос. Мы подробно говорили об этом с премьер-министром, министром иностранных дел и другими за обедом вчера. Я знаю, что секретарь по торговле Лутник продолжил обсуждение на закрытых встречах昨夜. Мы считаем, что американцы имеют право говорить то, что думают, даже если мы в этой комнате с ними не согласны. Они имеют право высказываться на общественной площади, которая сегодня часто находится онлайн, и мы будем энергично защищать это право американских компаний и граждан, если потребуется. Я думаю, что под моим руководством мы найдём общий язык с нашими друзьями в Великобритании по этому вопросу, но это ещё предстоит увидеть. Принцип, который нас направляет, — мы верим в свободу слова в этой стране и будем бороться за неё для американских граждан.
Журналист: В сделке есть ли ещё какая-то нефтегазовая составляющая, или это всё?
Президент США: Посмотрим, но мы не особо на этом сосредотачиваемся. У нас больше нефти и газа, чем у кого-либо в мире, с большим отрывом. Так что нет, мы не слишком об этом говорим, но немного это затрагивает. В основном — нет.
Журналист: Есть ли соглашение с Украиной о покупке американского СПГ как часть сделки?
Президент США: Нет, нам это не нужно.
Журналист: Вы упомянули, что говорили с Владимиром Путиным пару дней назад. Это был новый звонок, не тот, о котором вы уже говорили? Как прошёл последний разговор, о чём вы говорили?
Президент США: Я говорил с ним много раз. Вы серьёзно с этим вопросом? Разговор прошёл хорошо. Я думаю, мы добьёмся сделки по минералам.
Журналист: Господин президент, некоторые из этих минералов находятся на востоке Украины, недалеко от линии фронта и в районах, оккупированных Россией. Направите ли вы президента Путина вывести свои силы из этих районов, если это в интересах США?
Президент США: Мы посмотрим в своё время. Это большая территория. Я изучу это и посмотрю. Кто будет защищать эти минералы, если это интересы США? Соглашение их защитит. Что, если Россия попытается вторгнуться или проявит агрессию в этом месте? Я только что сказал вам, что не думаю, что это произойдёт. Если бы я думал, что это произойдёт, я бы не заключал сделку. Некоторые могут задаться вопросом, почему — им стоит сосредоточиться на выживании CNN, а не задавать мне эти смешные вопросы. Сосредоточьтесь на выживании, потому что у CNN такие низкие рейтинги, что я не думаю, что они выживут.
Журналист: Польша уже упоминалась. Польша десятилетиями была под контролем России после Второй мировой войны. Когда я был ребёнком, я смотрел на Соединённые Штаты не только как на самую могущественную и богатую страну в мире, с отличной музыкой, фильмами и машинами, но и как на силу добра. Теперь я говорю с друзьями в Польше, и они беспокоятся, что вы слишком сильно сближаетесь с Путиным. Какое у вас послание для них?
Президент США: Если бы я не сближался с обоими, у вас никогда бы не было сделки. Вы хотите, чтобы я говорил ужасные вещи о Путине, а потом сказал: «Привет, Владимир, как дела с нашей сделкой?» Это так не работает. Я не сближаюсь с Путиным, я не сближаюсь ни с кем. Я сближаюсь с Соединёнными Штатами Америки и ради блага мира — с миром. Я хочу завершить это. Вы видите ненависть, которую он испытывает к Путину, — это очень усложняет мне заключение сделки. У него огромная ненависть, и я это понимаю, но другая сторона тоже не в восторге от него. Это не вопрос сближения. Я сближаюсь с миром, я сближаюсь с Европой. Я хочу посмотреть, сможем ли мы это решить. Вы хотите, чтобы я был жёстким? Я могу быть жёстче любого человека, которого вы когда-либо видели. Но так сделку не заключить.
Вице-президент: Могу я ответить? Четыре года в Соединённых Штатах Америки у нас был президент, который вставал на пресс-конференциях и жёстко говорил о Владимире Путине, а потом Путин вторгся в Украину и разрушил значительную часть страны. Путь к миру и процветанию — это, возможно, дипломатия. Мы попробовали путь Джо Байдена — бить себя в грудь и притворяться, что слова президента США важнее его действий. Что делает Америку великой страной — это участие в дипломатии. Это то, что делает президент Трамп.
Президент Зеленский: Он оккупировал большие части Украины — часть востока и Крым — в 2014 году. Это было во времена Обамы, потом президента Трампа, потом Байдена, а теперь снова президента Трампа. Да благословит Бог, чтобы президент Трамп его остановил. Но с 2014 года никто его не остановил. Он просто занял территорию и убивал людей. С 2014 по 2022 год ситуация была такой же — люди умирали на линии соприкосновения, и никто его не остановил. Вы знаете, что у нас было много разговоров с ним, двусторонних переговоров. Я как новый президент в 2019 году подписал с ним сделку — с ним, Макроном и Меркель. Мы подписали перемирие, все говорили мне, что он никогда не пойдёт дальше, подписали газовый контракт. Но после этого он нарушил перемирие, убивал наших людей, не обменивал пленных. Мы подписали обмен пленными, но он этого не сделал. О какой дипломатии вы говорите, Джей Ди?
Вице-президент: Я говорю о дипломатии, которая положит конец разрушению вашей страны, господин президент. С уважением, я считаю неуважительным с вашей стороны приходить в Овальный кабинет и пытаться разбирать это перед американскими СМИ прямо сейчас. Вы заставляете призывников идти на линию фронта, потому что у вас проблемы с личным составом. Вы должны благодарить президента за попытку положить конец этому конфликту.
Президент Зеленский: Вы никогда не были в Украине, чтобы говорить, какие у нас проблемы.
Вице-президент: Я был, я видел истории, я знаю, что происходит. Они водят по пропагандистским турам. Разве вы не согласны, что у вас были проблемы с набором людей в армию?
Президент США: Вы считаете, что это уважительно — приходить в Овальный кабинет Соединённых Штатов Америки и нападать на администрацию, которая пытается предотвратить разрушение вашей страны?
Президент Зеленский: Множество вопросов. Начнём с начала. Во-первых, во время войны у всех есть проблемы, даже у вас, но у вас есть большой хороший океан, и вы этого сейчас не чувствуете, но почувствуете в будущем, да благословит вас Бог.
Президент США: Не говорите нам, что мы почувствуем. Мы пытаемся решить проблему, не говорите нам, что мы будем чувствовать.
Президент Зеленский: Я не говорю вам, потому что вы не в положении диктовать.
Вице-президент: Вы не в положении диктовать, что мы почувствуем. Мы будем чувствовать себя очень хорошо и очень сильно. Вы сейчас не в очень хорошем положении. Вы позволили себе оказаться в очень плохом положении. Он прав с самого начала мира — вы не в хорошем положении, у вас нет карт. С нами у вас начинают появляться карты. Вы играете с жизнями миллионов людей, вы играете с Первой мировой войной, Второй мировой войной, и то, что вы делаете, очень неуважительно к этой стране. Эта страна сделала для вас гораздо больше, чем многие говорят. Сказали ли вы хоть раз спасибо за всю эту встречу?
Президент Зеленский: Я сказал спасибо в этом кабинете.
Президент США: Мы дали вам через этого глупого президента 350 миллиардов долларов, мы дали вам военное оборудование. Ваши люди храбрые, но им пришлось использовать наше оборудование. Если бы у вас не было нашего военного оборудования, эта война закончилась бы за две недели, за три дня — я слышал это от Путина. Это было бы очень трудно сделать так.
Президент Зеленский: Конечно, мы хотим остановить войну, но я говорю, что мы не хотим перемирия.
Вице-президент США: Вы не хотите перемирия? Я хочу перемирия, потому что вы получите его быстро. Спросите людей о перемирии, что они думают.
Президент США: Это было не со мной, это было с парнем по имени Байден, который не был умным человеком. Это было с Обамой.
Президент Зеленский: Это был ваш президент.
Президент США: Это был Обама, который дал вам простыни, а я дал вам «Джавелины». Я дал вам «Джавелины», чтобы уничтожить все эти танки. Обама дал простыни, а Трамп дал «Джавелины». Вы должны быть более благодарны, потому что без нас у вас нет карт.
Журналист: Господин вице-президент, что, если Россия нарушит это перемирие? Что вы будете делать тогда?
Президент США: Что вы говорите? Она спрашивает, что, если Россия нарушит перемирие? Что, если на вашу голову прямо сейчас упадёт бомба? Я не знаю. Они нарушали его с Байденом, потому что его не уважали. Они не уважали Обаму. Меня уважают. Путин прошёл через ад со мной. Он пережил фальшивую охоту на ведьм «Россия, Россия, Россия», которая была аферой Байдена и Хиллари Клинтон. Он прошёл через это, и мы не оказались в войне. Он, может быть, нарушал сделки с Обамой и Бушем, может быть, с Байденом, но со мной он их не нарушал. Он хочет заключить сделку. Я не знаю, сможете ли вы заключить сделку. Проблема в том, что я дал вам полномочия быть жёстким парнем, и я не думаю, что вы были бы жёстким без Соединённых Штатов. Ваши люди очень храбрые, но либо вы заключите сделку, либо мы уйдём. Если мы уйдём, вам придётся сражаться самим. Я не думаю, что это будет красиво, но вы будете сражаться. Вы не проявляете благодарности, и это нехорошо, честно говоря, это нехорошо.
Я думаю, мы достаточно увидели. Что скажете? Это будет отличное телевидение, скажу я вам. Посмотрим, что мы сможем сделать.
Перевод — AI, Москва, 28.03.2025